Владимир Путин

Президент России, 55 лет

В 2007 году президент РФ Владимир Путин проявил всю свою непредсказуемость, лукавство, хитроумие и способность к перевоплощению из президента в потенциального премьер-министра страны. При этом его молниеносные перестановки на российском политическом олимпе вызывали только поддержку основной массы сограждан. Рейтинг одобрения деятельности Путина, согласно опросу российского аналитического Центра Юрия Левады, в декабре составлял 87%.

Неожиданное выдвижение в сентябре престарелого Виктора Зубкова на пост премьера застало врасплох даже приближенных к Кремлю политологов. На фоне традиционных кандидатов в преемники – вице-премьеров Сергея Иванова и Дмитрия Медведева – аппаратчик пенсионного возраста выглядел идеальным кандидатом на роль подсадной утки под третий президентский срок Путина. Зубков в любой момент мог покинуть государственный пост по состоянию здоровья. Однако непредсказуемый президент разыграл куда более хитроумную и многоходовую комбинацию.

1 октября он возглавил на думских выборах список партии Единая Россия и заявил, что может стать премьером при условии, что президентом будет избран достойный претендент для работы в паре. 10 декабря Путин назвал своим преемником Медведева. И уже на следующий день благодарный вице-премьер попросил Путина дать согласие возглавить российское правительство после президентских выборов 2 марта 2008 года. Разумеется, если победит Медведев. Таким образом, Путин надеется сохранить контроль над Россией и, вероятнее всего, это ему удастся.

Теперь, когда пасьянс Путина практически сложился, главное, что его заботит — так это собственный имидж в мире. Причем заботит давно: характеристика «русский царь» в западной прессе для описания Путина стала обычным делом.

«Являюсь ли я «демократом чистой воды? – то ли в шутку, то ли всерьез спрашивал себя Путин, отвечая на вопросы журналистов из стран Большой восьмерки 1 июня 2007 года на даче в Ново-Огарево. – Конечно, я абсолютный и чистый демократ. Но вы знаете, в чем беда? Даже не беда, трагедия настоящая. В том, что я такой один, других таких в мире просто нет. <…>. После смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем».